Вы знаете, как звучит тишина? А слышали аромат воздуха наполненный запахом перезрелых яблок, уныло рдеющих у корней яблонь в саду?
Конец лета в деревне прекрасен! Днем солнце еще вовсю припекает, роса на траве блестит под его лучами, а ближе к вечеру воздух быстро охлаждается и хочется укутаться в теплое, сшитое бабушкой одеяло, из лоскутков. А за стенкой мерно потрескивают поленья в печи.
Мое знакомство с российской деревней уже в зрелом возрасте началось здесь, в деревне Угольница Селижаровского муниципального округа Тверской области. В детстве мы, советские дети, каждое лето проводили «в деревне у бабушки», но тогда красота родных пейзажей казалась нам чем-то обыденным и знакомым. Но спустя много лет, даже десяток лет, возвращение в глубинку волнительно — ведь ты уже не ребенок.
В деревне Угольница вырос мой муж. Это место связано у него с детскими воспоминаниями, когда бабушки и дедушки баловали подрастающего внука свежими ягодами, только что собранными с куста на участке, теплым парным молоком и горячим хлебом. И этот уже большой мальчик возвращается сюда, в деревню, каждый год. Конечно, здесь уже нет бабушки и дедушки, да и дом покосился от груза лет и участок заброшен. Но есть в этом месте притягательная красота и самобытность русской природы. На память о тех детских временах в архиве семьи осталось несколько черно-белых видеозаписей. Они настолько уникальны и аутиентичны, что пару раз видеоархив использовался в репортажах нашей редакции.
Об истории деревни Угольница известно мало. По словам моего супруга, одно из упоминаний поселения, которое он встретил в интернете, был список населенных мест Тверской губернии по сведениям 1859 года.
Сергей К.: «У всех малых населенных пунктов России 2 истории: первая — это история региона, где они находятся, а вторая — непосредственно их. Таким образом, ранняя история Угольницы — это история Новгородского княжества, я полагаю. А поздняя — где-то с 1810 года, это уже упоминания о ней в Ревизских сказках».
Изначально здесь было порядка 10 домов, которые находились в аренде у колхоза.
Сергей К.: «Частной собственности не было, была коллективная, колхозная. То есть дома не принадлежали их владельцам, они были колхозные. Земля тоже была колхозная, но ее часть также была предоставлена в личное пользование труженикам колхоза (в котором были все местные). Колхоз носил имя «Калинина». У местных было по 1 га земли в личном пользовании. Собственно текущая административная граница Угольницы — это земля, ранее предоставленная в личное пользование ее жителям. Поэтому дома не покупались, а брались в аренду (в аренду, почему-то сдавать можно было). Где-то в 1983 г., наконец, разрешили частную собственность и была оформлена купчая на дом (аренда была с 1976 г.). Дом приобретался готовый, но сильно обветшавший. Все дома в Угольнице (и не только) были как бы по «одному проекту»: изба и хлев, в котором содержалась скотина и все это под, условно, одной крышей. Соответственно, дом переделали, исключив наличие хлева и сделав на его месте веранду и мастерскую».
Селение располагается в пределах Валдайской возвышенности на правом берегу Волги и раньше это место было привлекательно для любителей активного отдыха и походов. Сегодня здесь осталось 5 домов и нет постоянных жителей.
Сергей К.: «Из старых построек осталось 5 (мой в их числе, слегка перестроенный). Один дом снесли и построили новый, ещё один разобрали, два сгорели в результате лесного пожара (в то лето горела вся область)».
Но стоит хоть раз приехать в это место и увидеть действительно бескрайние природные просторы и ты влюбляешься в это место навсегда. Так случилось и со мной.
Много лет я не решалась посетить этот уголок России, хотя путешествие по родной земле люблю. Уже после Ржева ты достаешь фотоаппарат и пытаешься запечатлеть мелькающие в окне автомобиля пейзажи – поля, цветы, стога скошенного сена и жалеешь, что камера не может передать этот особенной запах уже не лета, но еще и не осени. В голове всплывает голос Людмилы Зыкиной и сам собой выстраивается видеоряд для будущего видеорепортажа. И в этот самый момент ты понимаешь, насколько прекрасна и велика наша страна и, как сильно ты ее любишь.
Мы сворачиваем с дороги в Селижарово — небольшое поселение с населением чуть больше шести тысяч человек. Трехэтажные блочные дома перемешаны с частными постройками, по дорогам между немногочисленных машин перемещаются куры, гуси и утки, а в витрины магазинов стучатся ветви яблонь с плодами с соседних участков.
Впервые Селижарово упоминается в 1504 году и до 1764 находится во владении Троицкого монастыря. А уже в середине XIX века Селижарово — крупное торговое село. В начале 20 века через село проходит желеpная дорога, а с 1937 года поселение приобретает статус поселка городского типа.
Мы останавливаемся здесь ненадолго — за закупкой провизии — и по рекомендации местных жителей заходим в хлебную лавку, в которой пекари сами пекут хлеб. Продавец выкладывает на прилавок еще горячий, только из печки, «кирпич» хлеба и в нос ударяет знакомый с детства аромат ржи. Руки тут же отламывают краюшку и кусок отправляется в рот. Кажется, что ради этого момента ты и проехал почти 400 километров дорог.
До деревни осталось совсем немного — около 10 километров. Но они проходят по лесу, где дорога совсем отсутствует. Проезжая мост через Волгу, в объектив попадает Церковь Петра и Павла – все, что осталось от Троицкого монастыря.
Съезжаем с дороги в сторону леса, здесь по обеим сторонам от проселочной «трассы» располагаются небольшие деревни в несколько домов -Захарово, Безумничино, Кузнятино, Бутырки. Все они словно сошли с картинок из книг-аккуратные деревянные домики с палисадником, в которых уже отцветают флоксы и керии, резные наличники на окнах. В этих местах все как-то просто и незамысловато. Но этим пейзаж и прекрасен. В Бутырках мы ненадолго останавливаемся и жители деревни делятся с нами последними новостями. Все они помнят моего мужа еще ребенком и им есть о чем поговорить. Кто-то из жителей протягивает мне в сложенных ладошках урожай с огорода — несколько маленьких огурчиков. Такое гостеприимство встретишь только в регионах — люди здесь приветливы и искренне радуются тебе ничего не требуя взамен.
Буквально 200 метров от последней деревни и дорога сменяется густым лесом — слишком резкий переход от сельской «ухоженной» жизни к почти вековым деревьям, соснам и елям. Колеса автомобиля то и дело скользят по размытой проливными дождями земле, но несмотря на все препятствия, ты открываешь окно и свежий лесной воздух – ароматы грибов вперемешку с древесными нотами — врывается в салон. А перед глазами предстает яркий ковер из мха, в котором слились все оттенки зеленого — от виридана до малахита. Палец начинает судорожно нажимать на затвор камеры дабы запечатлеть все эту красоту и невозможно определиться — то ли делать фотосъемку, то ли снимать видео. Я прошу остановить машину и выхожу прямо в самую гущу леса. Мои ноги сразу же наступают на десятки лисичек, которые просто растут повсюду. Вот они настоящие свежие грибы, не упакованные в безжизненный пластик в магазине, — я срываю один из них и он словно куколка ложится в мой ладони. Влажный, нежный и очень душистый. Вечереет, уже прохладно, но я не замечаю этого и продолжаю фотографировать.
Еще через 15 минут и мы, наконец, доезжаем до дома. Наше новое жилище я представляла себе менно таким-деревянный сруб с небрежно утыканной паклей между бревнами и уютные деревенские окошки со ставнями. Одно из ярких моих детских воспоминаний — окно с занавесками с вышивкой «Ришелье» и самовар, на котором уже стоит заварочный чайник и теплый свет от лампы накаливания приятно освещает комнату изнутри. Никаких заборов в деревне нет. От того и владения кажутся бескрайними. Ты спускаешься в старых калошах по ступенькам крытой веранды и буквально врываешься в этот природный хаос – где поля с травой по пояс перемешаны с оставшимися плодовыми деревьями на участке и тут же буквально в 30 метрах начинается лес. А еще 40 лет назад здесь были колхозные поля.
Сергей К.: «Там где установлен первый знак в лесу, считай, обозначал границу поля. Но полем оно как таковым никогда не было. Эта площадь использовалась для сенокошения в личных нуждах жителей Угольницы и да, ни деревьев, ни кустарника на этой площади не было. Угольница вообще была окружена свободным от леса и кустарников пространстве — как бы в полях. Все, что в направлении Волги, включая ее берег, — были колхозные поля, которые засеивались либо рожью, либо оставались «под паром» и засеивались «костром».
Я очень люблю самобытное убранство деревенских домов. В бабушкином сундуке всегда есть чем поживиться. Муж приносит дрова из сарая и затапливает печь – по дому сразу разливается приятное тепло. А я начинаю обустраивать комнату. Стены обклеены старыми уже выцветшими советскими обоями, но видно, что клеили их с любовью и фантазией, — поверх них размещен вырезанный ножницами декор. Я достаю из сумки одеяло в стиле печворк, которое сшила сама и булавками закрепляю на стене. Панцирную кровать застилаю белоснежным бельём. На полу раскатываю дорожку и отойдя чуть поодаль, любуюсь своей работой. Еще один кадр на память.
Вы знаете, как звучит тишина? Ночной воздух в деревенском доме действительно наполнен звуками. Нет, не писком комаров и мошек, а обыкновенным звоном, который наполняет твою голову, забивает уши и от этого ты не можешь уснуть. Фраза «звенящая тишина» приобретает здесь реальный смысл. Оттого и ночь кажется бесконечной.
К утру дом уже остыл и кутаясь в плед я выхожу на улицу. Окружающее пространство плотно окутано дымкой, туман ластится словно кошка к твоим ногам, нежно обволакивая тебя. И воздух — такой свежий и пьянящий-легко проникает в грудь и я делаю глубокий вдох. В соседней деревне прокричал петух, а значит, утро официально наступило. Я беру с собой телефон и в калошах пробираюсь сквозь мокрую от росы траву к колодцу. Но травинки длинные и уже через секунду все ноги до колена влажные. Яркие краски режут глаза и, щурясь, я беспрестанно фотографирую природу. Я боюсь что-то упустить. Ведь это же так красиво, это должны увидеть все! И полевой клевер, и крапиву, и заброшенную деревянную постройку покрытую мхом, и старый колодец и зацветший пруд украшенный тиной словно ковром. Вот здесь, на этом самом берегу заросшего водоема, и сидела «Аленушка» Васнецова.
Природа настолько девственна и прекрасна, что стихи сами собой всплывают в голове.
Мой сад (А.Фет)
В моем саду, в тени густых аллей,
Поет в ночи влюбленный соловей,
И, позлащен июньскою луной,
Шумит фонтан холодною волной,
Кругом росой увлажены цветы,
—Пойдем туда вкушать восторг мечты!…
Я набираю из колодца в ведро воды — она голубая-голубая- умываю лицо и окончательно просыпаюсь. Несколько лет назад воду из колодца сдавали на анализ в лабораторию и по своей «чистоте» она идентична воде из Оковецкого ключа. Оковецкий ключ — уникальный памятник природы недалеко от Селижарово, около деревни Оковцы, «родник глубинного горизонта, из которого фонтаном бьёт прозрачная чистая вода». Температура воды постоянна весь год — +4 градуса.
Несмотря на то, что связь и интернет в деревне практически отсутствуют, день проходит быстро. Я изучаю домашнюю библиотеку, аккуратно перебирая пожелтевшие страницы книг. И среди этого литературного богатства я нахожу настоящее сокровище -издание романа «Война и мир» 1942 года. Книги в доме хранятся в старинном дубовом шкафу. Он прекрасно сохранился, а ведь ему уже более 100 лет! Его привезли сюда из Пензы, когда все родственники мужа, проживавшие там, умерли. Предки супруга были купцами третьей гильдии, посему и наследство осталось добротным — 2 дубовых дореволюционных шкафа, прялка, перины. А в глубине платяного шкафа я нашла настоящий зимний женский кафтан из плюша начала XX века. Время ему оказалось нипочем. Конечно, подкладка из натурального кроличьего меха пришла в негодность за столько лет. Но вот плюш сохранился превосходно. Забегая вперёд, я забрала его в Москву и отреставрировала собственными руками. Теперь в моем гардеробе есть действительно уникальная антикварная вещь, которой 100 лет. По воспоминаниям моей свекрови, кафтан принадлежал двоюродной бабушке мужа Анне Павловне Кондратьевой, москвичке, 1906 года рождения. Размер вещи девичий, а значит, раритету действительно 100 лет.
Жаль, что не сохранились фотокарточки тех лет, где Анна Павловна в этом кафтане позирует перед фотоаппаратом.
День клонится к вечеру, я выхожу на улицу и сажусь на ступеньку веранды. Солнце оранжево-красное быстро садится за лес, в кронах деревьев стрекочут цикады, во влажной траве шелестят лягушки. Днем я поймала одну из них и долго рассматривала ее интересный серо-зеленый окрас . Еще несколько минут и над головой разворачивается настоящий планетарий- чёрное небо с яркими звёздами как купол накрывает тебя и я вижу Большую и Малую медведицы. Пытаюсь сфотографировать звёздное небо на телефон, но ничего не получается. Даже с ночной съёмкой снимки выходят размытыми.
А за стенкой в печи мерно потрескивают дрова и комнаты вновь наполняются тишиной. А вы знаете, как звучит тишина?
Через неделю в Москву я уже вернусь абсолютно другим человеком, поскольку это было не путешествие. Это была другая жизнь.
Материал подготовила Ксения Корсукова
Фото: Ксения Корсукова
