«ПОЛЕЗНОСТЬ МНОГИМ- ВОТ ГЛОБАЛЬНАЯ ПРИЧИНА ИЗ-ЗА КОТОРОЙ СТОИТ ВЫБИРАТЬ ПУТЬ УЧЁНОГО…»

С этих слов написанных аспирантами и коллегами на обложке семейного фотоальбома и хочется начать рассказ о человеке, женщине, матери, бабушке и уже прабабушке, которая всю свою  профессиональную жизнь отдала сначала советской, а затем, и российской науке. Несмотря на многочисленные исторические перепетии в жизни нашей страны, только благодаря таким преданным своей работе людям, российская «наука идёт, наука движется!»

С Юлией Андреевной Соколовой я знакома всю жизнь. Поначалу я узнала ее как бабушку, затем как талантливую портниху (во времена тотального дефицита Юлия Андреевна «обшивала» всю семью), уже в школьные годы — как ярую поклонницу своей профессии и научного деятеля и вот сейчас, как журналисту, она открылась мне совершенно с другой стороны- человека, которой может рассказать о науке так, что сподвигает тебя самого развиваться в своей профессии,  идти вперёд, покорять жизненные вершины и не бояться трудностей.

Детство.

Юлия Андреевна родилась в 1939 году в городе Мамадыше Республики Татарстан. Основано поселение еще в 1391 году, а в 1781 получило статус города. Он расположен на правом  берегу реки Вятки, при впадении в неё реки Ошма. Жизнь в городке размеренная, спокойная как в деревне. Но этим и привлекателен Мамадыш. В такой благодатной обстановке и росла наша героиня. Юлия Андреевна была младшим ребёнком в многодетной семье.

«Мое детство пришлось на Великую Отечественную войну. Отец все 4 с половиной года был на фронте, и брат,- у нас ведь было 20 детей в семье, но не все выжили, к сожалению,-  1919-го года рождения, Аркадий,  по профессии был врачом — стоматологом, всю войну прошёл на Карельском перешейке (Карельский перешеек в ходе Великой Отечественной войны был местом ожесточенных боев. В 1941 г. Финляндия вернула себе эти территории, но в июне 1944 г. Красная армия в ходе Выборгской операции вновь заняла перешеек, стабилизировав фронт,- прим.автора).  Когда началась война  мне было 2 года, сестре средней Валентине — 7 лет, а старшей сестре Зое — 17. Она пошла работать в колонию, которая была в Мамадыше,  писарем. Вот так и жили —  папа на фронте, брат на фронте. Жили очень голодно, есть было нечего. Помню, листья всякие ели, зелень собирали, дикий лук».

В моем детстве, Юлия Андреевна, когда мы приезжали  с ней в Мамадыш к ее старшей сестре Зое Андреевне, всегда срывала в огороде лебеду и рассказывала, как они ее ели в военные годы. Трава, по ее словам, была невкусная, но так сильно хотелось есть, что употребляли в еду и ее.

«Мой отец и вся его родня  были с абсолютным музыкальным слухом, — продолжает Юлия Андреевна,– У моего аккордиона  120 басов, 120 голосов.  Отец брал полоску стальную 4 или 3 миллиметра шириной и  0,5 миллиметра толщиной, отрезал, консольно закреплял, подтачивал и нажимая на консоль пластиной мог на слух подобрать 120 голосов — то ли это си бемоль, то ли  это фа диез».

Отец Юлии Андреевны Андрей Иванович Копылов был в регионе известным гармонных дел мастером. К нему за инструментами ехали не только  из городов Татарстана, но и соседних областей.

В 1994 году в свет вышла книга известного советского и российского учёного, инструментоведа, педагога-аккордеониста, основателя Музея русской гармоники Альфреда Мартиновича  Мирека «Гармоника: Прошлое и настоящее». В ней на одной из страниц опубликована небольшая справка об Андрее Ивановиче Копылове. Альфред Мартинович лично в письме обратился к Юлии Андреевне с просьбой рассказать о ее отце, чтобы увековечить его имя как талатливого мастера.

«Профессионально музыке училась только моя сестра  Валя. Она окончила музыкальное училище в Челябинске. В нашем городке не было музыкальной школы  и нотную грамоту я тогда не знала вообще. В основном все на слух подбирала. Аккордеон я взяла в руки в 6-м классе, его мне привез брат с Карельского перешейка».

Начало научной деятельности.

«В Мамадыше я прожила до 17 лет , а затем, окончив школу с серебряной медалью, поехала поступать в вуз. Долго выбирала в какой. Взяла газету «Советская Татария» – там была страница «Куда пойти учиться» – и решила  так: в пединститут не пойду — с детьми тяжело,  они балуются в школе, медицинский я не рассматривала, считала, что это не мой профиль. Тогда значит инженер.  В те времена хорошо было работать инженером — судостроителем. Но это город Горький, Нижний Новгород ныне, туда добираться тяжело из моего маленького вятского городка. Поэтому остаётся инженером стать в Казанском инженерно-строительном институте (КИСИ) Назывался он тогда КИИСНП —  Казанский институт инженеров-строителей нефтяной промышленности».

14 июня 1890 года в Казани была заложена профессиональная архитектурно-строительная подготовка — в этот день было учреждено Казанское соединенное промышленное училище. В 1930 году уже появляется первый строительный вуз. Его созданию предшествовал приказ по Наркомпросу N 255 от 13 мая 1930 года: «Образовать строительный институт на базе строительного факультета Казанского политехнического института с передачей его в ведение Наркомвнудела». За свою историю институт много раз менял свое название. В 1952 году вуз передан в Министерство нефтяной промышленности и стал называться – Казанский институт инженеров-строителей нефтяной промышленности (КИИСНП). А уже с 1957 года учебное заведение перешло в систему высшего образования СССР и стало называться – Казанский инженерно-строительный институт (КИСИ). С этим названием вуз просуществовал около 40 лет.

«Самым сложным для меня предметом во время учебы в институте была Начертательная геометрия, поскольку у меня никогда не было пространственного мышления. Как-то раз я ничего не смогла нарисовать на доске во время экзамена, но так как впереди у меня было четыре пятерки, то преподаватель, Борис Иванович Барышев, увидел, что мне  не дается пространственное  воображение, да и поставил мне 4. Но в основном все сдавала, училась хорошо. Вуз закончила  с красным дипломом. А потом нас с мужем направили в Свердловск по распределению. В тот год  открылась впервые аспирантура в Казанском инженером институте.  Свекор прислал вырезку из газеты «Советская Татария», что открылась аспирантура. И я поехала и поступила с маленьким ребенком на руках. Через 3 года защитила диссертацию. Мне всегда хотелось учиться, учиться, учиться, и я  делала все для этого. Моей  специальностью было производство бетона, железобетонных изделий и конструкций для сборного строительства».

«В 1954-м году вышло постановление партии ЦК КПСС и Совета Министров СССР о развитии сборного железобетона в стране и стало много строиться заводов, открываться цехов по производству сборного железобетона. И я  по этой специальности окончила аспирантуру. Но научный руководитель мне  был назначен специалист по пластмассам и  полимерам.  Пришлось переучиваться».

«На сегодняшний день у меня защитилось около 20 учеников, кандидатов и  докторов наук по этой специальности. Сейчас я член диссертационного совета в МГСУ (Московский Государственный Строительный Университет). Всегда была в науке, всё только для науки. Позже создала лабораторию, где  мы разработали и создали много материалов и получили  свидетельства на изобретения.  Лично у меня в том числе много авторских свидетельств именно  по полимерным строительным материалам. Полимеры сегодня применяются везде и всюду, в том числе в строительной индустрии, как антикорозийный, высокопрочный, износостойкий, конструктивный материал. Полимербетоны — это материал, в которых вместо цемента используются  эпоксидные, полиэфирные, карбомидные, фурановые и  другие смолы. Они применяются для создания всевозможных конструкций, в том числе как материалы с химической стойкостью.  Вся моя профессиональная жизнь в науке была посвящена  полимерным композиционным материалам».

«Полимерные материалы тогда, в 60-х гг. прошлого столетия, только начинали входить в нашу жизнь, были лишь отдельные упоминания в газетах и трудно было представить, что потом полы, конструкции, балки, мосты и прочее будут строить с применением этих материалов. 60-е годы — это начало полимерной строительной науки, новое направление. Цемент, который стоил 23 копейки за килограмм, стали заменять в бетонах эпоксидной смолой, которая стоила от 5 до 7 рублей за килограмм. 0.23 рубля цемент и 5 — 7 рублей — разница есть. И вот я сидела и просто горько плакала, никто не будет балки, фермы и прочее изделия делать не из цементного бетона с более высокой стоимостью. Но, как видим, теперь делают из них всё».

Москва.

«В 80-х годах я переехала в Москву ко второму мужу (Валерий Сергеевич Сысоев — профессор, доктор сельскохозяйственных наук, прим.автора) В Москве я позвонила в один институт, в другой, и в Институте повышения квалификации строителей мне ответили — «Приезжайте»! В нём я проработала около 30 лет. Вспоминаю, как в первый раз вышла читать лекцию перед директорами деревообрабатывающих предприятий, а я «железобетонщик». А мои слушатели- это главные инженеры, директора, это не студенты, нужно было очень готовиться. В институте повышения квалификации работать намного тяжелее, чем в вузе, потому что ты преподаёшь людям, которые 30 лет знают, как те или иные изделия делать».

«Несколько лет спустя после переезда в столицу я приняла решение поступить в академию (Российская академия архитектуры и строительных наук (РААСН), прим. автора.) Многие мои коллеги уже давно были там. В тот год сессия академии проходила в Нижнем Новгороде. Вот там меня избрали академиком. На сегодняшний день я единственная женщина среди 25 мужчин, которые входят в наше отделение».

Наука. Заключение.

«Во все времена наука была во главе стола. Но раньше было больше стремления, чем сейчас, — люди ищут более легких путей, строят себе обеспеченную жизнь. Уже нет такой жажды изучать, познавать неизвестное. Наука — это очень интересная отрасль, это всё новое. Наука идёт, наука движется! «

С академиком беседовала Ксения Корсукова